Лучшие фильмы - отзывы и рейтинг Топ 10 самых лучших! Рейтинги, обзоры, отзывы.

Розенкранц и Гильденстерн мертвы (1990) — отзывы и рейтинг фильма

В главных ролях:
  • Гари Олдман
  • Тим Рот
  • Ричард Дрейфусс
  • Ливио Бадурина
  • Томислав Маретич
  • Маре Млачник
  • Срджан Сорик
  • Младен Васари
  • Зелько Вукмирича
  • Бранко Заврсан
Режиссер — Том Стоппард
Год — 1990
Жанр — драма
Рейтинг по кинопоиску 7.933
Рейтинг по IMDB 7.50

Отзывы о фильме "Розенкранц и Гильденстерн мертвы"

Имя: marimila
Отзыв: Я посмотрела этот фильм в далеком 1995-ом, лишь потому, что была без ума от Гэри Олдмана и ничего не поняла, кроме того, что автор (Том Стоппард) без ума от английского театра, Шекспира и игры Гэри с Тимом. Фильм, конечно, и о театре, и о Шекспире и т. д. Но главное не это. Главное — даже не убийственный английский юмор, не сплав драмы с фарсом и не ловкий сценаристский ход автора, который якобы выворачивает Шекспира наизнанку.

Да никого Стоппард не выворачивал.

«Философия представляет собой скорее мировоззрение, общий критический подход к познанию всего сущего, который применим к любому объекту или концепции. В этом смысле каждый человек хотя бы изредка занимается философией».

Так вот в этом фильме и наблюдается вклад Стоппарда именно в философию, в область религиозно — нравственных вопросов.

«А есть ли выбор»? «А есть ли Бог»? Два молодых человека, получивших образование в каком-ни будь датском «Оксфорде», озвучивая эти вопросы, вспоминают риторику. Они учились вместе с Гамлетом, да только научились разному.

Сопоставление великого и ничтожного, осознанного бытия и поверхностного существования — главная идея фильма. В темные комнаты, в которых Гильденстерн и Розенкранц с легкостью играют базовыми вопросами человеческого бытия (а заодно и своими жизнями — это неизбежный результат), солнечным лучом Шекспировских цитат врывается образ Гамлета — мыслителя, пострадавшего от чужого зла; человека, свободно решающего исход своей личной трагедии. Так здесь есть личность, значит — есть сознание своей свободы, ценности своих решений. Есть ум, глубокие чувства, отвращение к злу — религиозного подтекста у Шекспира никто не отменял, не то это было время — совсем его отменять.

Сколько раз за фильм герои Гэри и Тима получали указания на то, что присутствуют при разворачивающейся трагедии, что это дело опасное и серьезное, что на кон поставлена жизнь Гамлета? Но им и свои жизни — игрушка, какое им дело до других? Авось кривая вывезет. Подсознательно они чувствуют потребность раскинуть умом, оценить ситуацию и свою нравственную роль в ней (в конце концов — увидеть трагедию человека, почувствовать сострадание), но — увы — они оказываются на это просто неспособны. Удобнее выполнить приказ короля, но не размышлять о готовящемся убийстве. Сознание их, приученное к легкости бытия, уворачивается любыми способами от решения нравственных вопросов.

Отсюда — любовь к играм, бессмысленной риторике, наблюдения за чем угодно, только не за собственной душой. И то, что их смерть предопределена, значит одно — дураками не рождаются, дураками становятся.

В конце драмы погибает и Гамлет, но совсем не потому, что не хотел нести ответственности за свою душу. Почему — можно узнать у ведущих шекспироведов. Но это уже совсем другая история.

P.S. Я люблю этот фильм еще за то, что в нем Гэри Олдман и Тим Рот молоды, красивы и гениальны, и при этом не затмевают друг друга. Наверное, только гений сможет сыграть безнадежно глупого человека.


Имя: flametongue
Отзыв: Пьесы Шекспира были необычайно популярны в своё время — почти как сериалы сейчас. Поэтому «Розенкранца и Гильденстерна» можно назвать эдаким спин-оффом с запозданием на пару веков. Времена меняются, меняются и интересы к человеческим судьбам… Фильм, где главными героями являются те, кто у Шекспира и в титрах-то не был указан, мог выйти только в наше время.

Двое придурковатых на вид молодых людей взирают на мир с неким недоумением и остаются в стороне от всех «великих» событий. Происходящее задевает их так же, как пушечное ядро, проломившее дыру в одной стене их каюты и выкатившееся из другой, никоим образом не нарушив сон. Над всеми драмами и тяготами наши герои пролетают легко, как бумажный самолётик. Пока Гамлет задаётся вопросами, кто виноват и что делать, Розенкранц и Гильденстерн аукают в темноту: «Где я?» и «Кто здесь?» Весь шекспировский трагизм и запутанность сюжета выглядят в итоге не лучше вульгарных спектаклей, выдаваемых на-гора труппой путешествующих актёров. «Мы можем показать вам любовь и кровь без философствований, кровь и философствование без любви, но мы не можем дать вам любовь и философствование без крови. Нет-нет, без крови мы никак не обойдёмся». Рецепт успеха. И пусть Розенкранц и Гильденстерн участвуют в пьесе на правах почти что статистов, им не убежать от своей смерти.

-И шесть трупов в конце!

-Не шесть, а восемь.

Довольно необычный фильм, пронизанный тонким английским юмором и держащийся на бесподобной актёрской игре. Так как сюжет режиссёр переместил далеко на задний план, все два часа приходится наблюдать за эдаким воображаемым теннисным сэтом между Гэри Олдманом и Тимом Ротом, где в роли волана — иронично-философствующие реплики. Забавно. К середине фильма, правда, немного устаёшь.

Но, считаю критерием того, что фильм удался, было моё желание взять и вычеркнуть из повествования ВСЕ сцены с Гамлетом и другими актёрами, оставив только Олдмана и Рота в синем лесу, подкидывающими монетку вот уже 89-й раз…И каждый раз орёл!


Имя: Александр Попов
Отзыв: «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» — экранизация Т. Стоппардом собственной пьесы, постмодернистского прочтения «Гамлета». Режиссер и драматург использует шекспировский текст выборочно, подробно реконструируя некоторые сцены, иронически смещая их смысл и добавляя эпизоды с участием Розенкранца и Гильденстерна, выдержанные в духе «театра абсурда».

Именно эти персонажи, бывшие второстепенными у Шекспира, у Стоппарда становятся основными, он берет на себя смелость домыслить их характеры, представив Розенкранца как задумчивого интеллектуала, а Гильденстерна как наивного простака. Их диалоги, построенные на вербальной игре, каламбурах и жонглировании значениями слов, отстраняющие действие, подчеркивающие его условность, поначалу кажутся забавными, но по ходу фильма начинают раздражать своей комической однотипностью.

Стоппард стремится создать барочную структуру со множеством зеркальных отражений, обозначить двойничество персонажей, выстроить композицию-матрешку. На первый план в фильме выходит игровое начало, мотив «пьесы в пьесе», присутствующий в «Гамлете», здесь становится основным. Бесстрастные созерцатели действия Розенкранц и Гильденстерн вовлекаются в сценическое представление режиссером театральной труппы, но с самого начала ощущают себя неуютно, вынужденные выполнять неясное им задание.

Замысел Стопарда постепенно приобретает экзистенциальное измерение, постмодернистская игра оборачивается антропологическим высказыванием: человек заблудился в интертекстуальном лабиринте, вынужден играть роли в кем-то написанной пьесе. Отношение к смерти в такой системе координат становится особенно пессимистическим: тотальная ирония выполняет функцию анестезии, конец человеческой жизни воспринимается как абсурдное завершение карнавализированного представления. В таком мире все — подделка, игра, условность, кроме смерти, и в финале герои понимают это с мучительной откровенностью.

Т. Рот и Г. Олдман блестяще справляются с образами марионеток в гигантском театре жизни, их герои — симулякры, похожие и различные одновременно, они дополняют друг друга как грани одной шизофренической личности. Режиссер использует резкий монтаж крупных планов на диалогах, почти незаметную операторскую работу и подчеркивает условность экранного пространства, чтобы усилить комизм ситуаций в диапазоне от иронии до мрачного сарказма.

Еще одной стилистической особенностью ленты является сильный контраст между естественным существованием в кадре Розенкранца и Гильденстерна и преувеличенно эмоциональным, манерным, нарочито актерским поведением Гамлета и остальных персонажей. Наконец-то издержки театрализованного представления Шекспира удостоились заслуженного осмеяния.

В целом, картина Стоппарда несколько вторична по отношению к экранизациям Шекспира: несмотря на не лишенное оригинальности постмодернистское прочтение классического текста, она не вполне удачно подтрунивает над его трагическим содержанием, обесценивая тем свои эстетические и концептуальные компоненты.


Имя: Татьяна Таянова
Отзыв: Грядут новые битвы, в которых сторонние наблюдатели пострадают больше, чем участники. О. Уайльд

Когда очень печальный и очень бледный принц потерял веру в этот цветник мироздания под названием земля, и в этот необъятный шатер воздуха с неприступно вознесшейся твердью под названием небо и в это чудо природы, в красу Вселенной, в венец всего живущего под названием человек, «безутешные» родители пригласили послушных друзей развеять его царственную тоску… да и вообще — держать в курсе.

А в результате к шести покойникам, схлопотавшим кто мучительную, кто благородную и возвышенную, кто занятную, но в общем-то справедливую и понятную смерть, прибавилась еще парочка тех, кто и жил и умер будучи словно и «ни при чем», как бы «по ошибке», без пространных монологов, истерик, красивых поз, разбитых иллюзий и обманутых надежд, без слез и сострадания, без знания «зачем» и «почему». Их убил Гамлет (кого он только ни убил!), а также воля автора и сила Искусства, которое, как известно, пешек не щадит и не ценит. Потешный Розенкранц, серьезный Гильденстерн. Вэлком в Эльсинор, бедняги! Кудах-тах-тах! Принц Гамлет уже приготовил вам сюрпризы.

Но вы не бойтесь. Том Стоппард, шкодливый наследник Вильяма Шекспира, остановит вековую несправедливость — прерывать ваши молодые жизни как бы на полуслове, между прочим, незаметно для зрителя. Теперь вы умрете, как положено героям, трагически, на вершине искусства, на пиковом острие самой мрачной в мире английской драматургии, в самом сердце постмодернизма (ну или мировой бессмыслицы, если хотит). Вы не возражаете? Пощекотать нервы? Переиграть самого Гамлета? Отнять у него зрительские сердца?

Теперь что бы он ни делал, к каким бы уловкам ни прибегал: «загадки, каламбуры, отговорки; потеря памяти, паранойя, близорукость; миражи, галлюцинации; наскакивание с ножом на стариков, оскорбление родителей, презрение к возлюбленной; появление на людях без шляпы, дрожащие колени, спущенные чулки, вздохи, как у мучимого любовной лихорадкой школьника…» и проч., — все внимание зрителей будет приковано к вам. И только к вам! Гэри и Тим! Гэри!

За Вами посылали! Кто? А какая разница? Вы же все равно уже здесь. И все так интересно и непонятно, что даже хочется пожить еще. Но нельзя. Постмодернизм — это не шутки)) Он играет без бисов, в нем воскрешение никого не ждет и — как жизнь и смерть — всех обманывает. …Раньше мне казалось, что Розенкранц и Гильденстерн вообще одно имя (ну все равно как Бобчинский и Добчинский у Гоголя, помню, как учительница в школе мучила просьбой выявить их индивидуальность… Да кому она … в результате сошлись на разнице темпераментов). С тех пор я думаю, что пешек всегда должны звать одинаково. И посылать тоже…

…За нами посылали? Кто? Куда? Зачем? Почему? С какой целью? Где карта маршрута? Где инструкция (по выживанию)? Где метки на полях? Хм… Ребята, зачем играть в вопросы?

Вы не читали Шекспира? Или забыли свою роль — мимоидущих? Так вот — он думал, что вы должны оттенять игру принца, короля и королевы, придавая действу интриги и занимательности. Вы забыли, что пешке не запомниться, не остаться, не совершить поступка (самостоятельного судьбоносного хода), не «возглавить» партию, не кончить игру… Все так… Но только не в стоппардовской постмодернистской ситуации, которая звучит и выглядит как ситуация экзистенциальная. Не хуже Кафки, честное слово. Один Шекспир только и может спорить. Да вот зачем?

Ведь Стоппард гениален (даже в своей безнадежности и неспешной театральности). И, как его великий предшественник, он тоже показал время. Не шекспировское, естественно, — свое. Показал и героя своего времени. Который, в отличие от Гамлета, наблюдатель, а не участник — мимоидущий. Он прежде чем понять, что является «квинтэссенцией праха», никогда бы не вспомнил, что был «чудом природы» и «красой Вселенной»… Героя, который заблудился между сценой и жизнью и в упор не видит душный «железный занавес» искусства, потерял ориентиры (где фальшь? где настоящее?), сбился с пути, перепутал письма (т. е. жизненные Задания) и вляпался в притаившийся гротеск.

В этом фильме есть все — от Шекспира и Кафки до дзэн-буддизма, практики шаманов и прочих мифов народов мира. От странно ведущих себя предметов (как вам горшки?) до компьютерной вариативности (сюжета, героев, характеров, сцен).

В этой пьесе играют все. И герои и автор. И не только в великую литературу. Но в то, что стало приметой эпохи заката постмодернизма (правда, далеко не все еще верят в этот закат), а именно: в пустоту, фикцию, симуляцию (игра в симуляцию — как звучит)), а?!), в абсурд, в хаос (без этого никуда), в изнанку, в пародию, в оксюморон, в виртуальность, наконец.

Стоппард умен и трезв, несмотря на все свои безумства и милые шалости. Он остается таким, даже непрерывно жонглируя цитатами, смыслами, словами и предметами, даже непрерывно роняя их, роняя не случайно, как Розенкранц, а намеренно. Он не дискредитирует Шекспира, вовсе нет. С его помощью он дискредитирует жизнь (которая в искусстве давно приелась и устарела, да так, что от нее скучает даже бумага), пользуясь тем, что с охотой дарит постмодернизм всем своим «сообщникам», — вседозволенностью. Не до такой степени, конечно, чтоб превратить Офелию в мальчика или проститутку, а Гамлета в собственную мать (у него, слава Большой Литературе, есть вкус).

Стоппард — умелый игрок, мастер иронического выворачивания мира наизнанку (карнавализации то бишь, когда шут — в одеждах короля, а жизнь — в одеждах смерти…). Его «виртуальный мир» пьянит без всяких мухоморов (привет певцу пустоты Пелевину) и прочих стимуляторов. Он ласкает интеллект прежде всего виртуальной (воображаемой) литературой — пьесой, жанр которой «страшный сон Шекспира вряд ли в летнюю ночь» или «бред разумный».

Вот такая вот смерть автора, товарищи. Хорошо хоть Слово вечно, да же? И хорошо, что между нами нормальных нет.


Имя: КиноМаниак
Отзыв: Два датских болтуна с посланием от датского короля едут в датское королевство навестить их старого приятеля Гамлета, который, как говорят, изменился до неузнаваемости и внешне и внутренне от безумия, грусти или меланхолии. Вот их король и вызвал для того, чтобы они узнали причину этого помешательства. Кто читал однименную пьесу великого классика Уильяма Шекспира, знают эту причину. Я так и не понял как кого звали, но один из них в самом начале приезда к королю уже точно подметил печальный конец. В фильме много разговоров, очень много разговоров. Флуд шекспировской эпохи. В этой постановке Гамлет, его мать и король-узурпатор отодвинуты на второй план. И наоборот — второстепенные персонажи как Розен, Гильден и актер в исполнении Ричарда Дрейфусса, со своей труппой выступают в главных ролях.

«Розенкранц и Гильденстерн мертвы» стоит смотреть в хорошем переводе (к счастью различных преводов имеется немало, и есть из чего выбрать). Или смотреть с субтитрами, но это подойдет не всем, так как в фильме, как я уже писал, много разговоров, а Розен и Гильден любят поболтать много и быстро, субтитры часто не успеваешь прочесть. Кто обладает скорочтением, у того проблем с этим не должно возникнуть. С некачественным переводом лучше не смотреть, чтобы не получить неверное, а то и скверное представление о об этом фильме.

Я этот фильм не совсем понял, но не скажу что мне он не понравился, скорее наоборот; больше понравился, чем не понравился. Посмеяться можно и над диалогами этой парочки, и над склонностью персонажа Гари Олдмана обращать внимание на физические явления. Понравилось быстрота, с какой отвечают эти оба; вопрос еще не договорен, а ответ уже готов. Понятно что эта пьеса, и в ней могут идти диалоги как быстро, так и медленно. Если бы в жизни все так говорили, как в этой постановке. А игра в риторику на теннисной площадке, смысл которой заключается в том, чтобы как можно дольше отвечать вопросом на вопрос, а утверждение считается пригрышем, поразило меня сверхбыстрой реакцией ума Розенкранца и Гильденстерна. По этой картине можно и риторике немного обучиться. Пожалуй стоит в свободное время почитать «Гамлета» или «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» в бумажном виде. И потом посмотреть этот фильм еще раз.


Имя: aftsa
Отзыв: «Читатель, вдумайся в эту басню, и тебе станет не по себе.» Д. Хармс

Розенкранц и Гильденштерн, или Гильденштерн и Розенкранц направляются в неизвестном направлении по зову короля Дании, который не самый лучший брат, да и дядя не ахти, как покажет время. По пути герои мирятся с тем фактом, что сами не знают, кто же из них Розенкранц, а кто Гильденштерн, гадают о месте назначения и точке отправления своего путешествия и попадают в вероятностную яму из падающих всегда орлом вверх монет. А все почему? Да потому что они — персонажи пьесы, причем совершенно незначительные. Ведь для второстепенных действующих лиц предыстория и прочие объяснения совсем не обязательны — в хорошем сюжете каждое слово должно иметь свое время и место, а нарушать стройное повествование ради информированности парочки ничтожеств никто не собирается.

Мастер не дал нашим друзьям возможности проявить себя по отдельности, не рассказал читателю, кто из них Розенкранц, и чем он отличается от Гильденштерна. Зато Том Стоппард взялся за неблагодарное дело описания и раскрытия персонажей, чьи трагедии и переживания мало интересны на фоне размаха гамлетовских метаний. Однако, ставя пьесу о пьесе, автор схитрил и внес немалую долю абсурдистского юмора в рассказ о существовании внутри произведения героев, украшающих первоначальную историю лишь своевременной смертью. По версии режиссера эта незатейливая пара играет в вопросы на бадминтонной площадке, изобретает паровой двигатель, шпионит за принцем, пытаясь выполнить наказ его дяди, а заодно и понять наконец: что же, черт возьми, происходит в этом королевстве? Подспудно гипотетический Розенкранц выводит из себя гипотетического Гильденштерна, выражая полное отсутствие столь необходимого его товарищу сейчас теоретического мышления, а гипотетический Гильденштерн поражается тотальному прагматизму гипотетического Розенкранца. Но, не смотря на порой вопиющую разницу характеров, отойти друг от друга дальше чем на одну декорацию герои не в силах — таков приговор классических строк.

За четким и своевременным соблюдением всех приговоров следит Актер, он же драматург и руководитель бродячей труппы, который умело дергает за ниточки судеб и событий, не забывая при этом о вкусах и требованиях публики. Наблюдая за его представлением, действующие лица которого наблюдают за своим представлением, герои и не подозревают о том, что на самом деле являются героями всех этих представлений, а так же героями замыкающего представления, за которым тоже наблюдают. Друзья Гамлета (так им сказали), будучи, на первый взгляд, всего лишь обычными зрителями, не зная того участвуют в действиях и играют немаловажную роль в дальнейшем успехе пьесы. Пусть даже эта роль сводится к тому, чтобы вовремя умереть, или, точнее, чтобы о их смерти вовремя сообщили. Ведь в настоящий спектакль зрителя необходимо вовлечь, сделать его хоть незначительным, но персонажем, чтобы впоследствии оставить наедине с вопросами о том, когда минула точка невозврата и почему же все сложилось именно так. Таковы законы театра и Розенкранц с Гильденштерном раскрывают их нам, пав жертвами вынужденных мер драматического повествования.


Имя: 667
Отзыв: Что будет если из самой известной трагедии самого известного драматурга вытащить персонажей, которых назвать даже третьесортными язык не поворачивается, наделить их собственной историей, чувствами и характерными особенностями, и сделать из этого отдельную пьесу? И если их имена настолько сложны в произношении и запоминании, что даже сами герои периодически путаются, кто из них кто? И придать их внешнему виду, диалогам, поведению тонкий и интеллигентный английский юмор? Что за пьеса может получиться? Конечно, «Розенкранц и Гильденштерн мертвы»!

Оба они не могут вспомнить ничего из предыдущей жизни кроме непонятного стука в окно, ведь третьесортным персонажам, коими они являются в «Гамлете», не положено иметь историю жизни. Они как-будто только что появились на свет. Однако, со временем выясняется причина и повод их появления — королевская миссия, которая была возложена на них датским правителем: они должны явиться во дворец и выяснить причину помешательства Гамлета. Во время пути им встречается бродячий театр, который, по заверению его хозяина, за небольшую плату может сыграть всё что угодно, а за отдельную плату заказчик может и сам поучаствовать в действе. Вот именно здесь их судьба и была решена: ещё задолго до окончания фильма становится понятно, что они актеры в чужой пьесе, их смерть в ней может изменить лишь общий счет трупов, с шести до восьми.

— «Жуткая резня! Восемь трупов!»
— «Шесть.»
— «Восемь!»

Это произведение искусства балансирует между кино- и театральной постановкой, одновременно являясь и тем и тем. Мы имеем возможность наблюдать героев с большего количества ракурсов благодаря кино, однако, как и в театре, всё держится на актерах, а не на обстановке. А держаться есть на ком: сладкая парочка (именно так хочется назвать, почему-то), Розенкранц и Гильденштерн, были сыграны Тимом Ротом и Гари Олдманом. Они идеально исполнили свои роли, оказавшись немного придурковатыми, похожими на деревенщин, парнями, с головой окунувшимися в интриги придворной жизни.

Один из них, по-моему Розенкранц, всё время случайно совершал разнообразные открытия, которые либо уже были совершены, либо ещё являлись фантастикой для того времени. Однако, попытки продемонстрировать достижения своего интеллекта Гильденштерну (вроде бы) всегда оканчивались полным провалом! Очень порадовали моделька самолета и манипуляции с ядром и пером. А сцена, в которой Розенкранц пытается изобразить обыденность в простом обращении к Гильденштерну (при том, что оба до сих пор не уверены кто из них кто) вообще входит в пятерку самых смешных сцен в моём личном рейтинге.

В общем, отдельно говорить о том, как сильно мне понравилась игра сих актеров, думаю, не стоит, однако, не удержусь и скажу: «Спасибо!»

Сам Гамлет, который здесь является второстепенным героем, сыгран проникновенно и сильно, как и положено быть сыгранным Гамлету. Отдельная благодарность очень уважаемому мной актеру, Ричарду Дрейфусу, за роль актера, простите за каламбур! Он был несравненен!

Итак, что мы имеем в итоге? Замечательную постановку Тома Стоппарда, полную шуток, курьезных ситуаций и достаточно глубокого смысла. Все мы можем быть втянутыми в чужую игру и оказаться ненужными трупами в чужой пьесе. Кроме того, красочное и саркастичное описание датской королевской семьи, отличные декорации, отличные тем, что герои полностью им соответствуют, хорошую музыку и замечательную актерскую игру! И пусть Розенкранц и Гильденштерн всё-таки становятся теми ненужными трупами, главное чтобы нам было весело, хорошо!

После просмотра остается приятное ощущение приобщенности к высокой культуре.

10 из 10


Имя: Mad_Melancholy
Отзыв: Идея «изъятия» из какого-либо произведения второстепенных героев для перехода от общего к частному, не нова. Правда, далеко не всегда подобные затеи удаются. Тома Стоппарда лично я отнесу к людям, справившимся с этой задачей. Режиссер явно приступал к работе со знанием дела, дабы трагедию грамотно показать сквозь призму абсурда, иронии и сатиры.

При просмотре не чувствуется заурядности сюжета. Здесь и шекспировский «Гамлет», и оригинальность идей уже упомянутого Стоппарда. В то же время нет ощущения, что одно вытесняет другое. Вся прелесть в том, что в картине все очень гармонично и грамотно сочетается. Следить за развитием сюжета — одно удовольствие. Фильм не дает скучать, достаточно проникнуться аурой, господствующей на экране, и вуаля! Два часа пролетят незаметно.

Мы с Тамарой… У создателей получились на редкость любознательные персонажи, интересующиеся всем, что происходит вокруг; постигающие на практике закон Архимеда, пытающиеся осмыслить теорию вероятности, и т. д и т. п. А в сущности зритель видит на экране двух приятелей, поначалу мелькнувших в задних рядах «Гамлета», а затем вышедших на авансцену в пьесе Тома Стоппарда.

Двое и компания. Актерский состав, по моему мнению, подобран как нельзя лучше. Разумеется, на первом плане нашему взору предстают Розенкранц и Гильденстерн (Гэри Олдман и Тим Рот соответственно), но роли второго плана своим исполнителям также удались. Хотя, в своем отношении к главным действующим лицам оригинальна не буду: покорили. Они оживили своих героев, придали им неповторимый шарм и оригинальность. Замечательный дуэт.

Кроме того. Музыкальное сопровождение не играет первостепенной роли, но удачно дополняет видеоряд. Что касается операторской работы, перед Питером Бижу стояла задача сконцентрировать большую часть внимания на героях, но и не забыть о происходящем вокруг. И ему это удалось. К плюсам также можно отнести костюмы и декорации. И какое все-таки счастье, что съемки фильма проходили около 20 лет назад, а не в наши дни. Картина прекрасно воспринимается именно без чрезмерной яркости, напыщенности, которыми так часто грешат современные работы.

Итого: Кинокартины такого рода можно и нужно время от времени пересматривать, ибо с течением времени на многие вещи начинаешь смотреть иначе. Задумка создателей несколько глубже, чем может показаться на первый взгляд. Фильм безусловно заслуживает внимания. В нем переплетены философия, сатира, драма, ирония, человеческая глупость, отличная актерская игра, уникальная атмосфера и многие, многие детали. Далеко не все лежит на поверхности, в этом еще один несомненный плюс фильма.

«Розенкранц и Гильденштерн» — «десерт» для искушенного зрителя, все компоненты которого подобраны в идеальных пропорциях.

— С плохими случается беда, хорошие терпят неудачу — вот суть трагедии.

8 из 10


Имя: ArmiturA
Отзыв: Место действия: провинциальный театр в небольшом городке. Пол заплеван шелухой от семечек, в буфете разливают паленый коньяк по 50 рублей за аналогичное количество граммов, публика доброжелательна и по большей части совершенно невзыскательна. Открывается изрядно побитый молью занавес.

Пролог

На сцену выходит Розенкранц, представляется Гильденстерном и кланяется. Все хлопают. Затем появляется Гильденстерн и говорит, что он Розенкранц. Снова аплодисменты. Гильденстерн подбрасывает монетку, ловит ее и говорит: «Орел». Потом делает так еще раз, и снова выпадает орел. И еще раз. И так сто пятьдесят раз подряд. Зал начинает скучать. Алексей Буйнов, второй ряд, справа, уже трижды приложился к термосу с самогоном и рвется на сцену проверить, не врет ли Гильденстерн. Даже он понимает, что с точки зрения теории вероятности орлов слишком много. Продвинутый зритель Рябцев, от корки до корки зазубривший 50 томов доставшейся в наследство от бабушки Большой Советской Энциклопедии, подумал: «Метафора». Критик Латышский украдкой взглянул на часы и зевнул. Внезапно… АНТРАКТ

Основное действие

На сцене творится нечто невообразимое. Два явно проходных героя шляются по сцене и перебрасываются бессмысленными вопросами, упражняясь в риторике. Пер