Лучшие фильмы - отзывы и рейтинг Топ 10 самых лучших! Рейтинги, обзоры, отзывы.

Отрава (1990) — отзывы и рейтинг фильма

В главных ролях:
  • Эдит Микс
  • Милли Уайт
  • Бак Смит
  • Энн Джотта
  • Лидия ЛаФлер
  • Йен Немсер
  • Роб ЛаБелль
  • Ивэн Дунский
  • Марина Лутс
  • Бэрри Кэссиди
Режиссер — Тодд Хейнс
Год — 1990
Жанр — ужасы
Рейтинг по кинопоиску 6.216
Рейтинг по IMDB 6.50

Отзывы о фильме "Отрава"

Имя: Никита Севастьянов
Отзыв: Герой. Ужас. Гомо. 3 истории Жана Жене, не связанные между собой и вообще с чем-либо. Перемешанные и взболтанные лично Тоддом Хейнсом, первая история представляет собой псевдо-документалистику про мальчика, убившего папу и улетевшего от мамы, вторая — роджер-кормановскую страшилку про гениального ученого, нечаянно хлебнувшего собственного чудотворного зелья для пущей потенции и прихворнувшего в итоге неэстетичной проказой, третья — про романтичное исправительное учреждение для несовершеннолетних преступников и нежные тёрки мальчиков в общественном душе.

История «Герой» ведёт куда-то в неведомое и зачем она вообще нужна — не ясно. Мальчик улетел? Ещё бы! Как будто первый раз!… «Ужас» (жаль что персонаж мучился проказой, а не Геморроем — названия на русском были бы куда концептуальнее, ничем не уступая оригиналу!)по неведомым мне причинам эксплуатирует (или это ностальгия?) дешевые ужастики 50-х годов — прокаженный маньяк держит в страхе весь город, но в итоге отнюдь не улетает, а пикирует «рыбкой» об асфальт. «Гомо» повторяет то, что уже успел рассказать нам и сам Жан Жене (в своем гей-порнографическом фильме «Песня любви») и герр Фассбиндер (в культовой «лебединой песни» о мускулистом матросе по имени Керель). Тодд Хейнс уныло мусолит всё ту же мужскую тюремно-армейскую романтику, столь сильно любимую Жаном Жене (ничего удивительного, учитывая что Жене в 15 лет за воровство попал в колонию, а позднее с не меньшим удовольствием заступил на службу в Иностранный Легион). Сцены сменяют друг друга — а толку как от козла молока. Режиссер хочет быть и Фассбиндером, и Жене, и Джарменом, и Пазолини. Но авангард и сюр не приживаются в его руках (и до сих пор не прижились) — они отторгают, отвергают его насильственные ласки. Изысканный труп. Сколько шуб не одевай на покойника — теплее ему от того не станет. Высокопарные фразы, громоздкие цели, претенциозные средства.

4 из 10


Имя: Малов-кино
Отзыв: Дебютный фильм Тодда Хейнса складывается из трёх самостоятельных новелл, которые можно объединить сквозной темой — «отверженности одержимых». В первой истории под названием «Герой», пародирующей стиль неигровых репортажей о маньяках, речь идёт о мальчике-отцеубийце. Во второй, под названием «Ужас», учёный-фанатик ставит на себе медицинские эксперименты, и, заразившись однажды неизлечимой болезнью, начинает представлять серьёзную опасность для окружающих.

Третья новелла, «Человек», вольно использует некоторые мотивы из произведений Жана Жене — «Наша леди цветов», «Чудо розы», «Записки вора» — и рассказывает о тюремном насилии, которое становится следствием гомоэротических связей. Данная история об отношениях рецидивиста-гея и новенького заключенного во французской тюрьме 1940-х годов выглядит самой интересной в стилистическом плане.

Но при этом она явно была рассчитана на скандальный эффект. И, скорее всего, именно за неё фильм получил медвежонка «Тедди» — приз сексуальных меньшинств на Берлинском фестивале. Всё производство обошлось всего-то в четверть миллиона долларов, но принципиально это никак не отразилось на оригинальности мышления молодого режиссёра, который в каждой новелле отважно избирал новую форму изложения.


Имя: SunMan24
Отзыв: В истории американского кино, пожалуй, не было еще настолько радикальных режиссеров, которые, по своей художественной смелости, смогли бы переплюнуть независимых директоров начала девяностых. В конце восьмидесятых кинотеатры США заполонили блокбастеры. Гуру прошлого поколения: Скорсезе, Коппола и Де Пальма — как один снимали дорогостоящее кино для массового зрителя. Коэны и Линч — тоже работали для больших студий. Конечно, был еще Джармуш, но одним Джимом сыт не будешь. Режиссеров ориентированных на субкультуры практически не было, мало кто осмеливался снимать фильмы об обратной стороне жизни США.

Однако, после успеха на канском фестивале ленты Стивена Содерберга «Секс, ложь и видео» и триумфа на берлинском «Аптечного ковбоя» Гаса Ван Сента, андерграунд нового света, наконец-то, смог выйти из спячки. В результате, в начале девяностых появилась целая плеяда талантливых молодых независимых авторов. Среди них были Грегг Араки, Дэвид О. Расселл, Ричард Линклейтер, Хэл Хартли, Тодд Солндз и Тодд Хейнс.

«Отрава» или «Яд» — одна из первых ласточек нового поколения кинематографистов. Дебютная полнометражная работа Тодда Хейнса была тепло встречена в Берлине и взяла гранд-при на фестивале Санденс, а также легко окупилась в прокате (с учетом того, что подобные фильмы обычно выпускали сразу на видео). Для первого большого фильма режиссера результат великолепный.

Хейнс ­­в первой же своей работе демонстрирует замечательные навыки стилизации. В этой картине, он с успехом соединяет три разношерстные новеллы в один фильм. Действие каждого эпизода происходит в разные временные отрезки, однако зритель наблюдает за развитием событий всех кусков параллельно.

Каждая новелла имеет свой определенный стиль и темп повествования. Первый эпизод представляет из себя имитацию документального фильма или, проще говоря, мокьюментари — прием в то время не изъезженный.

Вторая новелла отсылает зрителя к научной фантастике пятидесятых годов. Черно-белая гамма, профессор сделавший сенсационное открытие, «говорящие» имена персонажей — сразу вспоминаются «Человек-невидимка» Уэйла и «Муха» Ноймана.

В третьем эпизоде (он самый провокационный) основанном на творчестве скандального писателя Жана Жене, режиссер показывает свою любовь к авторскому гей-кино восьмидесятых. В нем легко читаются отсылки к последнему фильму Фассбиндера и творчеству Дарека Джармена.

Собственно, не стоит обвинять Тодда Хейнса в откровенных заимствованиях, ведь совместив в единое целое разные, на первый взгляд, сюжеты, он создает совершенно новую картину. Жонглируя эпизодами режиссер добивается поразительного результата. Каждый отрезок дополняет собой другой. В итоге смысловая нагрузка фильма формируется с помощью сложения трех слагаемых.

Фильм погружает зрителя в мир отчужденности, богооставленности. Не секрет, что Хейнс является гомосексуалистом, поэтому многие критики находят в этой картине лишь вызов нормальному гетеросексуальному обществу. Хотя это не совсем верно. Герои, страдают из-за проблем идентичности. В частности в черно-белой новелле про ученого больного проказой, на самом деле, говорится об эпидемии СПИДа. В начале девяностых обсуждения данной проблемы особенно остро велись на разного рода телешоу и радиопередачах. Ведь от этого вируса погибло много писателей, художников, музыкантов и даже близкий, Хейнсу, по духу режиссер Дарек Джармен был заражен.

Фильм предельно откровенен перед своим зрителем. Хейнс не стесняется высказывать и показывать свои мысли на экране. Пускай они для кого-то слишком мрачны или излишне физиологичны, однако режиссер задает неудобные обществу вопросы ясно, искренне и без стеснения, поэтому «Отрава» до сих пор остается актуальной картиной и, без сомнения, является важной вехой в истории американского независимого кинематографа.


Имя: GnomSlep
Отзыв: Мммму-ха-хах-ха! Я так и знала, что никто ничего не напишет о «Яде»

Если вы сейчас меня читаете, только одно: этот фильм — абсолютный шедевр.

Это не просто 3 новеллы, это три хитро-сплетённых, совершенно стилистически разных фильма. Слово «новеллы» всё безумно упрощает. Кажется, что эти три притчи о старушке, дровосеке и мальчике, одиноко живущих на берегу океана, одинаково отверженных обществом и проч, проч, проч, проч. Ничего подобного! Ничего! Нет никаких остро-социальных тем, нудного повествования, длинных планов, тем более старушек, дровосеков и одиноких мальчиков.

Я никогда не пересказываю содержание фильмов, но «Яд» незаслуженно всеми забыт, поэтому добавлю к цитате из книги.

1. Hero — вывернутое нутро Хейнса, чистейший свет его подсознания.

2. Horror — роскошная стилизация. Правда, абсолютно роскошная. Это такой скрупулезно воспроизведенный Хичкок

3. Homo — не просто гимн геям. Это лучшая экранизация (и постановка) Жене, тема гомосексуализма здесь абсолютно не вульгарна, очень тонкая и весь её трагизм буквально объясняется на пальцах.

В мире есть всего три фильма, которые я считаю шедеврами, и это — один из них. Тодд Хейнс — гений. И моя восторженность, поверьте, взросла не на пустом месте. Если вы сейчас стоите перед выбором «смотреть-не смотреть», смотрите непременно!


Имя: flametongue
Отзыв: Я очень положительно отношусь к независимому кинематографу, но область эта спорная и обманчивая. Зачастую режиссёру достаточно только создать видимость «чего-то необычного», не утруждая себя повествованием как таковым, и все вокруг начинают кричать о гениальности. Между тем, задача кино — всё-таки расшевелить зрителя, а не пройти мимо него, скорчив непонятную рожу.

Фильм Тода Хейнса хоть и не является «модным артхаусом», но оставил именно такое впечатление. Три довольно скучных истории, три стиля съёмки, одна-единственная мысль на все полтора часа. Жизнь — это яд, который заражает постепенно от младенчества к старости. Ну вот как будто в Библии не написано… Тем не менее, режиссёр считает своим долгом прокричать это ещё раз и покопошиться в трёх разных возрастных вариациях. Делает он это скрупулёзно, однако наобум. Словно присев над перевёрнутым мусорным баком, он вытаскивает оттуда три продукта с разной степенью испорченности. Но продуктов осталось в баке ещё целая куча, а выбранные куски отнюдь не отражают общих закономерностей. Хейнс вообще предпочитает не вдаваться в мотивацию и не делать никаких выводов. Фильм его — простая иллюстрация со свободно заменяемыми картинками.

Смотреть это всё, к тому же, нисколько не интересно: я нажимала на паузу каждые десять-пятнадцать минут и уходила проветриться. Итого — не отравилась, но и не поела как следует. Послевкусие у фильма вообще никакое.

3 из 10


Имя: svoym
Отзыв: Не обязательно быть героем, чтобы получать по шее. Вообще никем для этого быть не нужно. Для этого лучше вообще не быть. Слова словами, но именно они, длинной лестницей, ведут нас к поступкам, к их пониманию. Слова отравляют, но губят дела.

Три судьбы отрешенных. Три новеллы. Вырванные из контекста, они и внутри себя-то разбираются плохо, не говоря уже о том, как они это делают между собой.

Чем связаны люди? Чем связаны изгои? Жалким пребыванием на этой бренной планете? Анатомическим строением? Видеть снаружи легко. Заглядывать внутрь — другая история. Люди не копаются, даже не рыщут. Осязание спряталось за невозможностью видеть, а не смотреть.

Тодд Хейнс ужасный постановщик. Не режиссер — именно постановщик. У него корявые мизансцены; актеры, будто сбежавшие с детсадовского субботника; свадебный оператор и не менее напившийся осветитель; сценарист, перебивающийся то написанием чтива, то сценариев для ситкома; ребенок-монтажер, которому дали поиграть ножницы, и ничего лучше пленки он не нашел. Это клише, которые удавкой набрасываются на техническую часть, готовые задушить каждого из причастных к ней.

У Хейнса нет органичности на экране. Все свалено в одну кучу, в один котел. Хочешь — не хочешь, а переваривать надо. Первые пройдут мимо, прикрыв платочком нос, — дурно пахнет. Вторые посмотрят, потыкают палкой, да и уйдут, не увидев золото, которое они искали. Найдутся ли третьи? Те, которые в самой грязной канаве примутся искать недостающую часть пазла.

Это не вопрос сознательности. Но вопрос самопознания. Дебютанты куда чаще задают вопросы и пытаются на них ответить: неловко, неумело, иногда даже неправильно. Но стремление понять и быть понятым если не сильнее любого медведя, то уж точно достойно на существование и движение дальше.

Невероятно сложное для восприятия кино (час двадцать длились куда дольше номинального времени), с пронзительной откровенностью (рейтинг NC-17 не обещает счастливого семейного просмотра) и удивительным внутренним миром. Poison никогда не станет массовым кино. Его никогда не будут искренне любить и пересматривать. Кино-изгой, вынужденный быть отражением самого себя.


Имя: Kayla18
Отзыв: Автор андеграундного хита «Суперзвезда» оставляет кукол Барби на полке и впервые берется работать с настоящими актерами, среди которых нет ни одного массово известного (и по сей день). Первый полнометражный фильм дебютанта Тодда Хейнса производит двойственный эффект на критику. С одной стороны, он становится знаковым фильмом девяностых, с другой — режиссера довольно грубо называют «Феллини фелляция».

Пожалуй, самый большой плюс Тодда в том, что его никогда не заботит, понравится ли кому-то его творение. Его фильмы — результат самозабвенного творчества, и стоят они особняком. Но судьбу «Яда» определило уже само называние. Издевательски-сатиричный, педалировано жалостливый, насмешливый и страшный, он отвратителен самим фактом своего существования. Отвратителен не как что-то плохое и низкосортное, нет. «Яд» определенно хорош. Но он самодостаточен настолько, что, кажется, не нуждается в зрителях, и отпугивает их, как может.

Герой отвержен. Ему страшно, его не любят, он вызывает у ровесников ненависть. Диковинное чудовище в теле маленького мальчика среди обычных детей. Мир вокруг него страшен, мир отравлен, мир — яд. Но от яда всегда можно убежать. Ты берешь пистолет и отрезаешь себе путь к отступлению, сделав матери «прощальный подарок». Она отблагодарит тебя, наречет ангелом справедливости, выдумает твой полет, чтобы защитить. У тебя противоядие. Ты спасен.

Ужас безысходен. Ангелом ты уже не будешь, да и с какой стати, ведь ты уже не ребенок. Теперь ты — носитель яда, ты заражен, ты носишь его в себе, как чужеродный организм. Но ты все еще можешь убежать! Ты падешь вниз, на асфальт, но ведь «гордость помогает преодолеть страдание». Ты не спасен, но ты сбежал.

Человек аморален. Теперь ты не просто носитель, ты сам — яд, никто тебя не спасет, никто не придет, никакая гордость тебя не защитит. У тебя больше нет гордости. Розы распускаются в саду твоих воспоминаний о лагере, но ключ от сада потерян.

Три истории, как летопись позора и страха, отвращают и шокируют. Хейнс поднимает сюжет из низин тюремной камеры до сомнительных высот некого тайного (чуть ли не библейского) сада в лагере для подростков. Но в «Яде» есть и своя поразительная красота — красота стилизации. Тщательной, чувственной и интуитивной. Красива и абсурдна сцена «свадьбы» юного Джона Брума, волосы которого украшают венком из роз и фатой. Но его свежий и в то же время безразличный взгляд становится неким визуальным утешением среди уродства, а камера словно пристально следит за каждым картинным и воздушным взмахом его ресниц.

7 из 10